Корвин (c_o_r_w_i_n) wrote,
Корвин
c_o_r_w_i_n

Рассказ на конкурс "Лукьяненко-бук"



Читальный клуб

Говорившему было неловко. Он прятал глаза и отворачивался - несмотря на то, что отлично знал Дэна, как и все прочие в этом читальном клубе.
- Уважаемый мистер Мрост, поверьте, мы очень, очень уважаем вас. И как человека, и как писателя. Но, к сожалению... стать автором "Боевого Дракона" вы не сможете. Ваша кандидатура не прошла. Не добрала процентов. Пятьдесят два голоса, это около четверти; даже для дальнейшего обсуждения требуется половина, а чтобы писателя утвердили - три четверти. Мне очень жаль. Очень жаль.
Дэн попытался поймать взгляд Рика, но тот принялся с преувеличенным вниманием разглядывать дубовую столешницу, хранившую чернильные следы заседаний и пару едва различимых кружков от чашки.
- Мы вас... - Рик споткнулся, чувствуя, как не вяжутся привычные приятельские интонации с таким официальным обращением. Прочистил горло, начал снова:
- Уважаемый мистер Мрост, при всем уважении к вам, мы, руководство клуба, не можем принять к рассмотрению вашу заявку на участие в конкурсе авторов, пишущих для "Боевого дракона"
- Но... вы же меня еще не читали! Может быть, я пришлю свои книги, и потом соберемся еще раз на обсуждение? - схватился Дэн за последнюю соломинку.
- Сожалею. Это предложение тоже не набрало нужного количества голосов, - Рик положил руку ему на плечо, и писатель почувствовал, какая она твердая.
Ему отказало еще три читальных клуба, прежде чем он решился позвонить Виктору. Автоответчик в виде большого голографического бирюзового кристалла ответил, что Бронебойного нет дома, но вы можете оставить ему сообщение. Дэн смотрел, как внутри кристалла скачут кони, рубятся рыцари, летит дракон, и думал, что вкус у брата определенно есть. Это вам не банальная до пошлости блондинка с четвертым размером груди, облаченная в красный латекс - именно эту опцию в качестве автоответчика ставят себе большинство холостяков.
Писатель решил, что все равно поедет к брату: или сейчас, или неизвестно когда он еще соберется с силами это сделать.
Подходя к его высотке из стали и стекла, Дэн традиционно задрал голову и замер. Да уж, его однокомнатная малогабаритная каморка ни в какое сравнение не шла с квартирой Виктора на сорок втором этаже. И хотя ему не нравилась сталь, он предпочел бы теплое дерево, писатель всегда отдавал должное таланту архитектора. Ну и деньгам Виктора, которые он тоже воспринимал скорее как искусство. Не может же человек в здравом уме предположить, что возможно заработать такую прорву! Уж точно не на книгах.
После четвертого настойчивого звонка, дверь открылась, и на пороге возник зевающий Виктор в одних боксерах.
- Чего такую рань? - сделал он шаг назад, впуская Дэна.
- Три часа дня. Хватит спать.
- Да я лег только в семь утра... Кофе будешь?
Не дождавшись ответа, он прошлепал босыми ногами по кафелю, щелкнул кнопку кофемашины, накинул шелковый халат.
Визор у Виктора работал, кажется, всегда, и Дэн отметил, что с последней их встречи брат сменил рут на новый, с более четкой передачей погодных явлений и мелких деталей. Изображение в полкомнаты действительно впечатляло. Вся эта голографическая толпа просто не влезла бы к Дэну в квартиру, но в восьмидесятиметровой комнате смотрелась органично.
Он заглянул в рабочую студию брата. С непривычки казалось, что там полный бедлам: голограммы как минимум десяти игр проецировались в разные части студии, создавая хаос. Примерно в восьми из них шли битвы. Детское увлечение давно превратилось в работу: Виктор был профессиональным геймером по прозвищу Бронебойный. Он за плату играл за персонажи своих клиентов, прокачивая их, улучшая, проходя за них особо сложные задания. На одних клиентов он работал день, на других - годы. Но обычно контракт длился несколько месяцев. Во сколько игр к сорока пяти годам сыграл Виктор - Дэну было страшно подумать.
- Чем обязан? - Виктор плюхнулся в кресло, пододвинув ногой журнальный столик и поставил на него горячую чашку. Аромат крепкого свежесваренного кофе заполонил все, и несколько секунд Дэн просто наслаждался им, после чего взял обеими ладонями свою чашку и сделал маленький глоток. Сколько литров этого напитка было выпито во время работы! Особенно, когда сроки горят, а роман написан лишь наполовину.
- Зашел проведать брата.
- Ну-ну. Дождешься от тебя. Помнится, когда ты у меня был последний раз, то просил денег. И предпоследний раз тоже.
- Ты-то ко мне вообще не заходишь, - буркнул Дэн.
- А зачем? У меня же есть деньги! - заржал Виктор.
- Я всегда тебе все отдавал! - Дэн начал, как обычно, заводится и тут же себя одернул. Нужно успокоиться. Это же Вик. Разве он ожидал от него другого приема?
- На этот раз мне нужна работа.
Вик присвистнул.
- Полоумные наконец одумались и перестали платить за книги? Моего младшего братика выгнали пинком под зад?
- Вик! Хватит! - взбесился Дэн.
- Молчу-молчу! Говори сам.
- Мой Читатель обанкротился, а с клубами... тоже проблема. Литература вообще может умереть, и, видимо, мне пора искать работу в другой области.
- Литература подыхает уже больше ста лет, все никак не подохнет до конца. Еще наш дед цеплялся за ее дряхлые кости.
- Вот деда тока не тронь! - крикнул он.
- Ну что ты как маленький, Дэничка. Дед был классный мужик, но чокнутый со своими книгами. Их уже тогда мало кто читал, а он продолжал писать.
У Дэна перед глазами встали морщинистые руки, держащие книжку, маняще пахнущую типографской краской, пылью и еще чем-то сладковатым. Завораживающий шелест переворачиваемых страниц и мягкий бас, читающий им сказки. Вику быстро это наскучило, он все рвался играть, а Дэн боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть волшебство. И потом уже, когда дед умер, Дэн после уроков читал, а Вик рубился по Визуалу в какую-нибудь игру. Книги умерли одновременно с писателями: когда в сети все можно было найти бесплатно, издательства разорились, и писатели перестали зарабатывать себе на жизнь. Большинство нашло новую профессию, встроившись в быстро меняющийся мир, но не дед.
- Ладно, я пришел тебя спросить о работе, а не спорить о литературе, - вздохнул Дэн.
- А что ты умеешь? - прищурился брат.
- Ну... писать.
- Буквами сейчас никто не пользуется. Что еще? Я профессиональный геймер, все мои знакомые работают либо в гейм-индустрии, либо в Визуале. Ты умеешь играть? Делать визоры? Придумывать сценарии для игр? Для ток-шоу? Вести конкурсы?
- Нет. Вик, ты сам знаешь, чего я умею. Может быть, вам нужен какой-нибудь ассистент, или грузчик, или третий помощник пятого визоратора... Я пойду на любую работу.
- Дэничка, ты серьезно? - Виктор нахмурился и подался вперед.
- Да. Я не найду больше работы по специальности. А деньги нужны.
- Так продай чертову дедову библиотеку! Тебе хватит до конца жизни! Пока еще есть чокнутые, которые готовы ее купить.
- Ты что! - вскочил писатель. - Это же память! О деде, о книгах... о нас!
- Господи, тебе сорок лет, а ты как был юным романтиком-идеалистом, так и остался. Когда ты уже поймешь, что память - она у тебя в сердце, а не в полуистлевшей бумаге.
- Я не могу...
- А я не могу взять тебя к себе. Мне нужен помощник, но ты в играх разбираешься хуже трехлетнего ребенка! Мне надо угробить на тебя несколько лет, чтобы обучить профессионально проходить игры! Извини, я к этому не готов.
Дэн вздохнул и поднялся.
- Но я поспрашиваю, может, кому нужна неквалифицированная рабочая сила.
Дэн не знал плакать или смеяться, когда Виктор сообщил ему о вакансии. Звучало это в современном мире гордо: обозреватель визуальных программ. В визуальной корпорации АТВ мечтала работать половина населения, тогда как другая - в гейме. Это, конечно, был бизнес-монстр. Только в столице АТВ принадлежало четыре восьмидесятиэтажных небоскреба, и как минимум по одной башне во всех крупных городах. Все мало-мальски хорошие должности разбирали дети, племянники, дяди и сестры начальства, но попасть туда даже младшим помощником означало вытянуть счастливый билет: не даром у них девиз: "АТВ - все мечты делаем явью".
Вакансия обозревателя оказалась свободной лишь потому, что требовала написания ежедневных обзоров. Буквами. Тяжелая и нудная работа, по мнению большинства. Да и платили копейки. Впрочем, это было больше, чем Читатель ежемесячно перечислял Дэну на карточку, а ведь все двадцать лет писатель был уверен, что получает неплохую зарплату.
Дэну же казалось пыткой смотреть визоры. Каждый день по восемь часов. Работа действительно тупая: смотри себе передачи, да записывай о чем они. Смысла он в этом никакого не видел: они что, сами не в курсе, чего показывают? Но смысла и не требовалось. Требовалось записывать и ежедневно отправлять начальнику отчет. Все.
Он, конечно же, принял предложение. Виктор не прав. К сорока годам он подрастерял и свой идеализм, и свой романтизм. Но когда он писал про этого чертова космодесантника Дрейка, он хотя бы занимался любимым делом! Сейчас же просто получал зарплату и тупел. Через несколько месяцев он, кажется, начал слышать скрип собственных мозгов, а еще через некоторое время обнаружил, что его не только мутит от ток-шоу и игр, но он получает от этого мазохистское удовлетворение. Будто каждое утро садится на привычную сковороду в аду, и черти, здороваясь с ним за руку, поджигают под ней хворост. По вечерам они тушат огонь, стреляют у него сигареты, и кивают друг другу: "ну, бывай, до завтра".
Закончив работу, он выключал рут, и сидел несколько часов в тишине, приходя в себя. Пробовал писать для себя: сначала тот самый шедевр. Не вышло. Он сидел за виртуальной клавиатурой и молчал. Ему нечего было сказать ни себе, ни людям. Потом попробовал хотя бы дописать последний роман о Дрейке. Две главы. Полностью продуманные. Работы на три дня. Максимум - на неделю. Он трудился полгода, выцеживая из себя слова.
Все чаще подходил к дедову шкафу с книгами. Шесть полок по тридцать две книги на каждой (на нижней - тридцать, на второй - двадцать девять, и на верхней - тридцать пять). Всего сто девяносто две книги. Жены и детей у него нет, и вряд ли будут. Ради кого хранить их? Не лучше ли продать тому, кто оценит и сохранит? Передаст по наследству? А он до конца жизни будет избавлен от необходимости заниматься тем, от чего его воротит.
Дедов шкаф оставался единственной ниточкой к другой жизни. К мечте и идеалам, к воздушным облакам в форме летящего дракона и звонкому смеху, к грибному дождю и объятиям. Он и сам не мог себе объяснить, что для него книги, но точно не деньги. Пока еще не деньги. Он помнил историю, рассказанную дедом, почему умерла литература. Хотели же как лучше: чтобы книги стали доступны всем, бесплатно и в любой момент. Издательства не окупались, лопаясь одно за другим, писателям приходилось искать другую работу, зачастую ненавистную, вот как сейчас у Дэна. Приходя по вечерам домой, кто-то из них еще продолжал писать, выкладывая книги бесплатно, но потом просто перегорал. Все заполонили ученические поделки, слепленные на скорую руку от скуки школьниками, студентами и безработными. Читать это было невозможно, и тогда стали появляться читальные клубы и богатые Читатели. Они платили немалые деньги, а профессиональные писатели творили для них, и только для них. Почти у всех - исключительные права с запретом на распространение литературных произведений. Кто-то не очень жадничал, и дозволял обмен книгами между клубами. У кого-то, как у него, были жесткие условия: никакого распространения. Правда, у Дэна запрет закончился вместе с контрактом. Теперь он мог делать со своими книгами что угодно.
- Да пошло оно все! - психанул он, и направился от шкафа прямо к компьютеру. Выложил в сеть полную сагу о Дрейке в двадцать восемь томов и разослал ссылку на нее всем Читателям, во все клубы, в том числе и "Боевому дракону". Нет, он не надеялся найти себе работу писателя - кто же после этого заплатит, если книги можно скачать бесплатно? Но ему стало нестерпимо жалко своего космодесантника, о котором никто, кроме автора и его личного Читателя никогда не узнает.
Подумал, и отправил еще одно письмо со ссылкой Виктору, прицепив к саге в сети простенький визор - этому он научился за последние несколько месяцев. Зачем? Что он ожидал услышать от брата кроме насмешки? Дэн и сам не знал. Просто вот такой дурацкий порыв остатков идеализма.

* * *
- Катерина, зайдите в мой кабинет.
Кейт ненавидела, когда ее называли Катериной. А если к ней так обращается шеф, значит не миновать взбучки. Она быстро вспомнила все, чем занималась последнюю неделю, но не нашла ничего криминального. Внутренне сжавшись, вошла, тихонько прикрыв за собой дверь.
Он утопал в мягком вертящемся кресле, но не предложил ей сесть. Лысый череп блестел под ярким светом ламп, подтянутая в косметологическом центре кожа делала его лет на двадцать моложе, что позволяло флиртовать с молодыми девушками, но не с Кейт. Ей он напоминал отца: мягкий снаружи, а внутри как кастрюля: пустой и холодный.
- Я очень недоволен вашими последними сюжетами. У трех из них самый низкий рейтинг в выпуске. Это никуда не годится. Мне не нужны тут скучные новости. Даю вам неделю: или вы находите интересные новости, или мы расстаемся. Идите, - махнул он рукой.
Кейт еле сдержалась, чтобы не заплакать. Выскочила за дверь, бросилась в дамскую комнату, там открыла кран с холодной водой на максимум, и подставила под струю свое пылающее лицо. Ей казалось, что она сделала такие замечательные сюжеты! На одну выставку нетрадиционного искусства целый день убила! Ну а что ей остается делать, если все рейтинговые темы уже разобраны старшими?! Чемпионат страны по гейму отдали этой рыжей стерве, а чем она лучше ее? Тем, что спит с шефом? И все нормальные визораторы с Кейт не работают: заняты! Почему их всегда занимает кто-то другой? Как тут можно сделать рейтинговый сюжет?
- Кейт! Вот ты где! - секретарша приоткрыла дверь, просунула голову, но входить не стала. - Тебя твой визоратор обыскался!
- Иду, - буркнула Кейт, встряхивая волосами. С кончиков во все стороны полетели капли воды.
- Кейт, там ребята тебя спрашивают. Какие-то проблемы с озвучкой, надо перезаписать. Эй, ты что, плакала? - Рустем разговаривал все время так, будто извинялся, и хотя он на два года старшее ее, всем казалось, будто он тинейджер. Кейт считала, что это худший визоратор в их коллективе, и это было правдой. Вот только в другой правде - что она сама худший визуальный корреспондент - ей признаваться не хотелось. Оба они и полгода не проработали, и оба находились на испытательном сроке.
- Что случилось? - Рустем заглянул ей в лицо снизу, как собака, казалось, будто он виляет хвостом.
- Он сказал, что наши сюжеты - худшие, и дал мне неделю. Если я за это время не сделаю рейтинговый визор - вышвырнет, - хмуро констатировала Кейт.
- Вот блин.
Она сидела третий день в сети, выискивая новость. Литры кофе, красные глаза, крошки от бутербродов и затекшая спина. Все не то. Или ерунда, или очень сложно сделать, или уже кто-то про это рассказал. Рустем периодически подходил и даже пытался помочь, но по большей части мешал. Впрочем, он ей таскал кофе и бутерброды, и на том спасибо. В конце концов, не его обещали вышвырнуть из АТВ.
- Кейт, ну сделай перерыв. У тебя глаза уже как у панды, - тормошил ее визоратор, но она лишь сердито дергала плечами.
- Смотри какую мне классную штуку прислали. Кстати, этот дядька работает тоже в АТВ. Кто бы мог подумать, что есть люди, которые еще такими вещами занимаются! Более миллиона просмотров за три дня!
Кейт развернулась, чтобы рявкнуть на него, но замерла с раскрытым ртом. Перед ней висел примитивный визор - лишь голограмма человека в голубых джинсах и белой рубашке, рукава закатаны до локтей. Более миллиона просмотров??? Мужчина заговорил:
- Это то, чем я занимался последние двадцать лет. Почитай, если еще не забыл буквы. Если же ты слишком заигрался в свои игры и не помнишь, что такое книги, то напоминаю: нужно читать слова, складывая их в предложения, и если все сделать правильно, то в голове увидишь картинку, которую я нарисовал. Безо всякого Визора и рута. Это намного круче, поверь мне!
После чего на его месте появилась книжная полка с двадцатью восьмью томами. Кейт, не шевелясь, смотрела, как цифры, означающие, сколько раз скачаны путешествия космодесантника Дрейка крутятся с сумасшедшей скоростью, подбираясь к двум миллионам. Количество просмотров визорообращения перевалило уже за три миллиона.
Она бросилась обратно к компьютеру, в сеть, и нашла вал отзывов: народ уже начал читать книги, и те, у кого получилось увидеть картинку, восторженно писали, что это прорыв, новая эра, поствизуальная. Из года в год корпорации старались сделать рут меньше, а возможностей в нем больше, усовершенствовали визуальное оборудование, но теперь, с изобретением литературы, это все стало прошлым веком. Не нужна никакая техника! Изображение можно передавать прямо в мозг посредством простых букв! Это была сенсация.
Кейт схватила Рустема двумя руками за футболку, встряхнула как мешок картошки, и прорычала: срочно! Делаем об этом визор! Бего-ом!

* * *
Когда к нему приехала визуальная бригада, он смотрел Визор, делая пометки для отчета. Молодая корреспондентка, лет двадцати, спросила, тот самый ли он Дэн Мрост. Дэн подтвердил, что он Мрост, хотя и не понял, что значит, тот самый.
- Ну, тот самый писатель, благодаря которому мы все шагнули в поствизуальную эру.
Нужно было видеть глаза корреспондентки, когда она поняла, что Дэн ни о чем не в курсе. Ему даже в голову не приходило отслеживать количество просмотров и скачиваний собственных книг! Но вы многое потеряли, если не видели выражение лица Дэна Мроста, когда Кейт объяснила ему причину своего визита. К тому времени она уже сделала один визор на эту тему, и он побил все рейтинги. Невозможно, но визор о книгах посмотрело даже больше народу, чем визор о финале чемпионата страны по гейму!
А вот то, как Дэн истерично смеялся, узнав, что миллионы людей готовы заплатить, чтобы прочитать о дальнейших приключениях Дрейка, не видел, к счастью, никто. В конце концов, писатель решил, что в таком сумасшедшем мире когда-нибудь обязательно найдется Читатель, для которого захочется написать свой шедевр. Ну а пока... а пока космодесантник Дрейк вновь отправляется в путь!

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments