Корвин (c_o_r_w_i_n) wrote,
Корвин
c_o_r_w_i_n

Category:
  • Music:

Сползая по склону горы

Дневник горнолыжного чайника



День первый. Пионэры, идите в жопу

Зарываясь в снег пудовыми горнолыжными ботинками, таща на плече еще более тяжелые лыжи, я перлась в гору. Дорога до домика спасателя, по совместительству инструктора, далась тяжко. Хотелось домой, в поезд, куда угодно, только чтобы не в снегу и без лыж. Съехав первый раз лет десять назад на деревяшках в Красногорске, а второй – полгода назад в Сорочанах, я могла с уверенностью назвать себя чайником со вбитыми 11-летним занятием фигурным катанием рефлексами. В чем-то рефлексы даже помогали. Так, меня не надо было учить становиться в «плуг» - ноги это делали автоматически, зато кое-какие рефлексы мне явно вредили. Например, привычка работать корпусом, чтобы войти в поворот. Все это промелькнуло в голове, пока я лезла в гору Айкуайвенчорр, что в городе Кировск Мурманской области. Пот под розовым горнолыжным костюмом, флиской и термокостюмом лил с меня ручьем. Отпуск начался.

Инстуктор-спасатель Андрей с дредами, торчащими в разные стороны, начал с того, что погнал меня пехом на учебную горку. Я очень надеялась, что в нем взыграет джентльментство, и он предложит понести мои чугунные лыжи. Черта с два! Когда я, наконец, влезла, то дышала как курильщик утром, а выжимать меня можно было вместе с горнылыжным костюмом. «Дааа», - протянул он, - «ОФП вам бы не помешало». Захотелось сказать ему пару ласковых слов, но стало жалко сил. Мне ведь еще вниз надо было съехать…

«Не вставай в плуг! Сбрасывай пяточки! Подгружай внутреннюю ногу! Ставь лыжи параллельно!» - говорил Андрей кучу непонятных слов. А еще показывал какие-то уколы палками. Я ехала, как получалось, стараясь, чтобы лыжи не заплелись в узел. После нескольких подъемов и спусков, Андрей решил, что я дозрела до человеческой горки и повел меня на «Латвию».

Бугельный подъемник выглядит как швабра, одну половинку которой нужно умудриться поймать, когда она проезжает мимо тебя, и подсунуть под жопу, стараясь, чтобы швабра не выскользнула. Рывок! И если ты не вылетел, значит, есть контакт, и тебя прет вверх. «Латвия» оказалась бесконечной. Судорожно вцепившись одной рукой в бугель, другой в палки, стараясь собирать постоянно разъезжающиеся ноги, я таки добралась до верха. Коленки дрожали. Мышцы ног сводило. «Ну, а теперь вниз», - вальяжно сказал Андрей, качнулся с пятки на мысок и поехал. «Господи, кой черт меня занес в этот Кировск?» - успела подумать я, прежде чем лыжи заскользили вниз. Дальше я ни о чем думать не могла за исключением одного: как бы не грохнуться и затормозииить…
Я не грохнулась. И даже больше – я пошла снова на подъемник. В тот день я дважды спустилась с «Латвии» и чувствовала себя наполовину в панике, наполовину в восторге. Особенно на накатанном траверсе, тормозить на котором почти не получалось, и я неслась по нему тупо прямо. Когда я доплелась до съемной квартиры, то рухнула спать не раздеваясь.



День четвертый. Дядя Петя

С дядей Петей мы познакомились случайно. Солнце скрылось, небо затянуло непроглядно-серым, подморозило, и вместо склона с липким густым снежком получилось ледяное зеркало. Я решила опробовать новое покрытие на учебной горке. Мама дорогая! Каким раком я оттуда соскреблась – я не знаю. С диким скрежетом, проскальзывая лыжами по горе, я поняла, что больше я туда не полезу. Ирка высказала идею, что надо бы поточить канты моих лыж, которые уже сто лет никто не точил. В процессе поиска точильщика она и наткнулась на дядю Петю – инструктора от бога. Посмотрев на то, как я корячусь, он сначала сказал: «дааа… ей бы лукошко в руки и по грибы». Потом почесал в затылке и сказал: «веди ее ко мне. Учить буду». Научил он меня минут за пятнадцать. Просто по человечески сказал, на какую ногу и когда переносить вес и как работать корпусом и коленями. Дальше уже было дело практики.

Практику пошли отрабатывать с дядей Колей. Он был с дикого бодуна и потащил нас на «Север». Если «Латвия» - зеленая трасса с вкраплением синего (цветами обозначается сложность, зеленая - самая простая), то «Север» - синяя с вкраплением красного. Плюс лед. «Может, не надо?..» - робко протянула я, но дядя Коля сказал надо. Первая половина горы казалась кошмаром. Встав в жесткий плуг, я напрочь отказывалась падать корпусом на склон. Дядя Коля рычал и кричал, но я упорно сидела на заднице и потихоньку, мал-помалу, сползала вниз. Он очень удивился моей физической форме – тому, что я так долго могу ехать в плуге. А у меня как ноги встали в него, так и не разгибались обратно. Зато вторая половина, представляющая из себя снежную рампу по типу желоба, порадовала. Дядя Коля даже меня похвалил. Ну дык! Тут я уже и падала мордой вперед, как положено настоящему горнолыжнику, и работала коленями, и ехала на параллельных лыжах и даже тормозила не плугом. Да и гоняла не по-деццки. В общем, начала получать удовольствие.



День восьмой. В пизду такую езду

В последний день с раннего утра валил снег. Я к тому времени уже облюбовала себе «Новый» склон, созданный специально для чайников. 1800 метров мягкой пологой трассы. Почти полный кайф. Портит впечатление только подъемник, на котором закрепиться с первого раза у меня не удавалось. Если бы этот день был не последний – я бы в такой снегопад и ветер не полезла. Но вечером мы уезжали.

Свалившись с бугеля два раза, на третьем, к середине пути, я поняла, что не вижу даже опор, мимо которых проезжаю. Где слазить – не понятно. А проехать место, где надо бросать бугель – очень не хотелось. Тогда я начала считать. Смутно помня, что после пятнадцатой опоры идет маленькая горочка, после которой надо как раз бросать бугель, я считала потряхивания, характерные для проезда под опорой. После пятнадцатого слезла. Отползла в сторону. И впала в ступор. Я не видела вообще ничего. Даже кончиков своих лыж. Куда ехать??? Вокруг молоко. В морду летит снег, в уши орет ветер. Я поехала. В принципе, можно было ехать с закрытыми глазами. Даже, наверное, лучше было бы, потому что от обилия белого слепило. Изредка мимо меня проезжали такие же обалдевшие горнолыжники, но быстро пропадали в тумане. И тогда я начала ориентироваться по красным шестам, обозначающим трассу. Какое это было счастье, увидеть красную спасительную палку среди этого молока! Я радостно неслась к ней, проезжала, и дальше мыкалась как ежик в тумане до следующей красной палочки. К середине дороге меня начало тошнить: то ли от страха (я ужасно боялась заблудиться), то ли от сбоя вестибулярного аппарата (меня в машине укачивает). Когда я, наконец, очутилась внизу, то скинула лыжи, послала все к чертовой матери, и пошла в кафе отпаивать себя чаем.

Сижу, пью чай, почти успокоилась. Входит мужик и начинает рассказывать, что он сейчас съезжал с горы, ему показалось, что он стоит. Он воткнул палки в снег, и очутился мордой в снегу. Оказывается, он ехал. Встает, и не знает, в какой стороне спуск. Вообще, где верх, а где низ. Я-то уже ученая, мне за день до этого рассказали «приколы» тумана, когда вестибулярка сходит с ума, и считает, что ты стоишь, хотя на самом деле несешься как чумовой. И как народ пытался ехать вверх в гору, считая, что там низ.

Прошел час. Снег все усиливался. А вечером уезжать… Ну, в общем, я пошла опять на бугель. Теперь была немного умнее – ехала не по трассе, а вдоль опор. То ли туман чуть развеялся, то ли я приноровилась, но ориентир был, и спуск не доставил такого мучения. Даже наоборот. Потом я поехала еще раз. И еще…

А вечером мы уехали. Я закрывала глаза, и казалось, что я на лыжах несусь вниз. Через сутки началась ломка. Хочу на лыжи! Хочу ехать! Дайте мне снега и гору! Хочу! Хочу! Хочу свою дозу…
Tags: города, колонка редактора, щастье
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments